Форпост - 3 [СИ] - Андрей Валерьев

Ваня с трудом привёл себя в вертикальное положение, сел на топчане и покрепче упёршись ногами в пол, кивнул.

— Хорошо. Не буду. Иван.

Маляренко протянул свою левую руку. Глаза капитана одобрительно блеснули, и он, в ответ, протянул свою руку. Пленник ему понравился — этот мужчина НЕ БОЯЛСЯ. Он вёл себя абсолютно естественно.

— Константин.

Поп злобно зыркнул на капитана, но тоже протянул свою руку.

— Отцом Илиёй меня называй. Сын мой.

«Ого! Как излагает то! А ладонь то…»

Ладонь святого отца была жёсткой и невероятно сильной. С рыхлым и бледным лицом эта рука никак не вязалась.

— Так вот… э… отец Илия. Не крещён я. И в Бога не верую. Атеист. Это ответ на ваш вопрос. Теперь Вы, Константин Сергеевич…

— Подслушал?

— Подслушал, конечно. Так вот, Константин Сергеевич, вы, видимо, как-то обознались. Я не этот… разрушитель. И не Сатана, если уж на то пошло, я…

«А какого лешего я вообще тут распинаюсь и оправдываюсь?»

— … я понять хочу. Вы разбойники и пираты, да? В смысле просто преступные элементы? Я не понимаю ваших мотивов. Вот просто так — взять да напасть. Это как называется, а? Вы вообще — кто такие?

Капитан лодки и священник ошарашено переглянулись. Такие наезды для них явно были в новинку. Потом поп тихо кивнул — давай, мол.

— Сначала ты.

— Вы.

— Хорошо, вы.

— Иван Андреевич Маляренко. Купец. Шёл на арендованной мною лодке с товаром за оливковым маслом. Что ещё вас интересует?

Козлиная бородка отца Илии задралась вверх. Глаза прищурились.

— Врёт.

«Бля!»

— Вру.

Маляренко как смог улыбнулся.

— А больше я вам ничего не скажу. Фашисты проклятые!

И показал, обалдевшему от такого обращения попу, язык.

Лодка Кости и Ко Ване не понравилась. Да, такая же, как и у него, но вот сохранность этого аппарата была довольно скверная. Видимо все тысячу триста лет кораблик хранился не в идеальных условиях. Многие доски палубы были заменены на светлую, коряво обработанную древесину. Да и подогнаны они были кое-как — щели были одна на одной. Фальшборт по правой стороне был сделан заново. Из всё той же светлой древесины. Да и двигателя на лодке не было. Зато паруса были самыми настоящими. Косыми и громадных размеров. Правильными они были — именно о таких Герд и говорил. Когда трюмный Лёня вытолкал Ивана своим ходом на палубу, Маляренко умудрился внаглую подойти к мачте и пощупать парусину. Гребцы искоса посмотрели на такую самодеятельность пленника, но промолчали. Раз не связан — значит так надо. Из люка вслед Ивану высунулась голова капитана.

— Иди на нос. Там спать будешь.

«Буду. Куда я денусь… Мдааа. А парусина то самодельная! У этих ребят, что? Ткацкие станки есть?»

— Что думаешь, батюшка?

— Думаю, отцу Петру его показать надо. Чувствую я… тьма за ним.

Константин Сергеевич похолодел. При всех своих внешних недостатках и внутренней склонности к излишней жестокости и садизму, отец Илия действительно был великим психологом и читал людей, как открытую книгу. Он и его, капитана, тоже читал.

— Знаю, что понравился он тебе, Константин Сергеевич. Но… не верь. Не верь ему. Я не уверен, что именно он Разрушитель, но что-то за ним идёт. Точно. Не верь ему.

Священник перешёл на шёпот, и у капитана зашевелились на голове волосы. Действительно, за все годы, что он знал отца Илию, тот ещё ни разу ни в ком не ошибся.

— Впрочем, — голос батюшки снова стал вполне обыденным, — пообщайся с ним, если хочешь. Потом уже не получится…

То, что этого… Ивана в любом случае ждёт пытка и яма, капитан понимал и сам.

— Хорошо. Я поговорю с ним. Неофициально.

Когда вся команда во главе с капитаном и батюшкой собралась за ужином, тогда Иван и смог оценить в полной мере этих людей. Маляренко не видел, как они воевали, но если они это делали так же быстро и слажено, как ужинали то…

«Мда. Мои раздолбаи так не смогут»

По короткому свистку, раздавшемуся из рубки, полуголые гребцы моментально сложили и упаковали вёсла, не забыв их обтереть от воды и (оп-ля! Ловкость рук и никакого мошенничества!) споро раздербанили передаланную рубку.

Бац! И посреди палубы, над люком, ведущим в трюм, возник капитальный обеденный стол, способный вместить всех налётчиков. Пока четыре матроса таскали и расставляли лавки, остальные шумной гурьбой принялись что-то чистить и резать стоя вокруг стола. Зазвучал смех и немудрёные шутки и подначки. Об убитых неграх и погибшем товарище никто, кажется, и не вспоминал. Затем из трюма с огромным котлом выбрался тот самый Лёня и водрузил его в центр стола. Последними к ужину поднялись священник и капитан.

Маляренко отвернулся, разбитый нос не чувствовал запахов, но глаз-то видит! В животе заурчало и Ваня принялся изучать виды моря, облака и закатное солнце. Его к столу никто так и не пригласил.

«А вот интересно. Сейчас же вечер, так? Значит…»

Нестройный хор мужских голосов сбил с мысли. Экипаж, под руководством попа, хором читал молитву.

«… ииии?»

— Аминь!

«Аминь! Значит запад там. Весь день мы шли на юг. Тогда почему берег у нас сейчас не слева?»

Действительно, тонкая гористая полоска берега БЫЛА СПРАВА.

«Это что же получается, мы не в Чёрном море, а в Азовском? Гады, да не стучите так ложками! Да-да, Лёшка, и от меня тебе светлая… тьфу! Да пошёл ты! Обойдёшься скотина»

Маляренко изо всех сил напряг память, вспоминая кусок атласа, посвящённый южной части моря. Никаких гор вокруг Азовского моря, кроме тех, что были в Крыму, по идее, вроде как не должно было быть.

«Это отроги Кавказа получаются, так? Это что же значит…»

Маляренко так увлёкся разглядыванием далёких гор, что не услышал как сзади к нему подошёл Константин.

«А если уровень моря поднялся, то значит, мы идём над затопленной частью Кубани»

Ваня закряхтел, с трудом добрался до фальшборта и уставился в прозрачную морскую пучину. Точно. Песчаное дно, хоть и с трудом, но просматривалось совершенно отчётливо.

«Мелко тут»

— Вы, Иван Андреевич, надеюсь, топиться не собираетесь?

Константин Сергеевич Кольцов для подавляющего большинства ребят из своего экипажа всю жизнь был просто дядей Костей. Сначала он был у них просто за тренера, который повёз три десятка юношей на спортивные сборы, а потом и вовсе — стал им отцом родным. Здесь. В этом новом мире. Бывший тренер помянул добрым словом погибшего (Слава Богу не из МОИХ!), подождал пока все поедят и убрал ложку.

Самому Косте еда не лезла в горло. Слова Илии о том, что пленнику нельзя верить произвели на него сильное впечатление. Тьма за ним. Тьма. Интересно. Тьма. Костя не чувствовал в этом человеке ТЬМЫ. Может он просто её не видел?

На носу лодки скрюченная фигура увлечённо вертела головой, разглядывая солнце и далёкий Кавказский хребет.

«Соображает»

Велев накормить женщин, капитан взял котелок с ужином для пленника и пошёл на нос своего маленького кораблика. В этот момент Ивана, похоже, озарило и он свесился за борт.

«Как минимум, он знает географию. И карты. Купец. Ну-ну…»

— Вы, Иван Андреевич, надеюсь, топиться не собираетесь?

— Ну что вы, Константин Сергеевич, — пленник отпрянул от борта, будто его застукали за чем-то непотребным. — Это я так…

Мужчины присмотрелись друг к другу.

«Ровесник»

«Ровесник»

— Можно на «ты» и просто Костя, — капитан протянул котелок с гуляшом, — ужин.

— Ваня. — Маляренко подхватил котелок и с превеликой осторожностью принялся за еду. Губы были как оладьи и нифига не чувствовали.

— Да, Ваня, ты прав, это Азовское море. И это…

— Угу. Уань. — Мясо было очень горячим.

— Кубань. Да. — Костя замолчал, не зная о чём говорить дальше, но в этот момент из трюма вытащили пяток белых женщин, найденных в поселении негров. Маляренко доел, отложил котелок и тоже уставился на баб. Видок у них был не очень. Совсем не очень. Одна из женщин была явно не в себе, подругам её пришлось кормить с ложечки. Женщины, когда то совсем недавно бывшие молодыми и красивыми, несмотря на то, что были абсолютно наги, никакого желания не вызывали. Ни у Вани, ни у ребят из экипажа. Маляренко посмотрел на сумасшедшую и ему вдруг стало так её жалко, что в разбитом носу защипало, на глаз навернулась слеза.

«Ой. Как щиплет!»

— Осуждаешь? — Костя сел рядом, привалившись спиной к фальшборту. Маляренко-демократ совсем уж было открыл рот, чтобы ляпнуть, мол, да, конечно осуждаю, но тут всё дело испортил Маляренко-реалист.

Иван вспомнил, как дробил кувалдой ни в чём ПЕРЕД НИМ ЛИЧНО не виновных людей, каким образом строили свой Бахчисарай его приятели Лужины, как он торговал женщинами и поперхнулся.

— Нет. Не осуждаю. Я уже давно не делаю поспешных выводов о том, чего не знаю.